Дмитрий Лихачев и русская культура

Статья Александра Маркова под таким названием вышла в ноябре 2016 г. в научном сборнике Санкт-Петербургского государственного экономического университета по материалам конференции, посвященной юбилею со дня рождения русского мыслителя Дмитрия Сергеевича Лихачева.

 

В 2000 году была издана книга Дмитрия Сергеевича Лихачева «Русская культура». Но не ее анализ и разбор стали причиной заголовка данной статьи. Смысл в ином. Мы постараемся понять, насколько идеи великого русского гуманиста, практически нашего современника, да и озвученные им не так давно (всего лет шестнадцать назад) сегодня в нашем стремительно изменившемся и изменяющемуся социуме актуальны и востребованы.

Категориальный контент Д.С. Лихачева среди множества позиций можно определить тремя доминирующими смыслами – культура, нравственность, интеллигенция. При этом именно культуру мы ставим на первый план, смея из анализа творчества Дмитрия Сергеевича утверждать -именно в культуре он видел ту живую основу, питающую, поддерживающую и развивающую гуманистические скрепы нашей нации, нашего общества.

Приведем два императива Лихачева из его книги: «Культура — это то, что в значительной мере оправдывает перед Богом существование народа и нации» и «Культура — это святыни народа, святыни нации» [«Русская культура, с.9]. Величие и величественность культуры как определяющего стержня этноса, его духа и души, базиса его ментальности, идентичности и генезиса представляется вполне осознанным феноменом, и здесь мы полностью солидарны с Дмитрием Лихачевым, потому что против истинного возразить нечего. Культурой определяется осмысленность существования что индивидуума, что любой социальной группы, что государства. Подчеркнем – именно осмысленность. Разумеется, базовые основы любой управляемой общности составляют экономика, политика и пр. Но тогда возникает вопрос – ради чего та или иная общность огораживается границами, сеет и пашет, строит и сооружает, рожает и воспитывает. И вот именно это «ради чего» и составляет квинтэссенцию культуры – понимания себя, понимания своего народа, понимания своего места на этой земле.

И тогда как-то сразу проясняется смысл существования, легче становится с поиском национальной идеи, с целеполаганием тенденций развития и пр.  И становится очевидным, что выдумывать некую свою, особую национальную идеологию, национальную миссию, национальную самобытность не стоит. Все это впитывается или, вернее, подминается высшим смыслом – культурой. И тут мы снова обращаемся к Дмитрию Сергеевичу, в конце прошлого века уже выразившего эти метания в стиле приговора:

«Никакой особой миссии у России нет и не было! Народ спасёт культура, не надо искать никакую национальную идею, это мираж. Культура — основа всех наших движений и успехов. Жизнь на национальной идее неизбежно приведет сначала к ограничениям, а потом возникает нетерпимость к другой расе, к другому народу, к другой религии. Нетерпимость же обязательно приведет к террору. Нельзя добиваться возвращения вновь какой-либо единой идеологии, потому что единая идеология рано или поздно приведет к фашизму».

В настоящее время российским государством определена новая парадигма – строительство единой российской нации. Возможно, это может показаться кому-то пафосным проектом, кому-то идеологическим наслоением, кому-то преждевременным явлением, кому-то свершившейся надеждой на закрепление своего статуса на этой земле. Неважно! Сколько людей, столько и мнений. Примем это за данность, а не за очередную фатаморгану. Значит, нужны основания, столпы, на которых мы и будем формировать эту единую нацию. И эти столпы есть – общая многовековая история, определенно устоявшийся генофонд, прижившаяся и мирно сосуществующая многоконфессиональность, богатейшая недрами, полезными ископаемыми, артериями рек территория и т.д. Но фундаментом строительства такой нации была и остается только культура. В формате России – общая единая культура, сотканная из множества национальных культур народов нашей страны, искусно, осторожно и неудержимо ткущих единое полотно Великой Российской культуры из фрагментов собственных уникальных и чудных культур. Любые особенности некого элемента создают удивительное единое целое. Вспомним снова Д. С. Лихачева: «Национальные особенности сближают людей, заинтересовывают людей других национальностей, а не изымают людей из национального окружения других народов, не замыкают народы в себе». («О русской интеллигенции. Письмо в редакцию», 1993 «Новый мир» No2).

Таким образом, чтобы мы ни созидали, не выстраивали, не формировали, главным вектором любых преобразований, равно как и стабильного осмысленного функционирования является культура. «Без культуры существование человечества на планете лишается смысла» — это снова слова и слова вещие Дмитрия Лихачева.

Как же мы относимся к нашей культуре сейчас, как мы соотносимся с ее ценностями и скрижалями? Наконец, как бы увидел нас и состояние нашей культуры сегодня сам Дмитрий Сергеевич Лихачев, если бы это стало возможным?

Кто и как бы ему объяснил: где большие посещаемые выставки современных российских художников, запечатлевших современную действительность страны с ее проблемами и красотами, зовущие к любви и почитанию своей страны, к тревогам и озабоченности от ее проблем, к покаянию и возрождению – духовному и нравственному? Ну, к примеру, как это было в истории нашей страны с художниками-передвижниками.

Кто и как бы ему объяснил: почему деятели театрального искусства порицают нынешнюю власть за якобы ущемление свободы творчества, но при этом являясь содержанками этого государства (получают бюджетные отчисления) не создали за последние десять лет ни одной сколь-нибудь значимой и обсуждаемой постановки о современной России? Ну, например, как это было в те же 80-е прошлого столетия – «Братья и сестры» в Малом драмтеатре Льва Додина.

Кто и как бы ему объяснил: почему удивительное произведение современного киноискусства в исполнении Александра Сокурова «Фауст» (и не только этот фильм), покорившее просвещенную и не очень Европу, в нашей стране, то есть на родине режиссера не демонстрировалась практически ни в одном кинотеатре (за исключением нескольких элитарно специализированных), а на телевидении лишь однажды на одном федеральном телеканале да и то в половине третьего ночи?  Ну, к примеру, фильм Тинто Брасса «Калигула» при всей власти советской цензуры демонстрировался в советских кинотеатрах и люди валом туда шли совсем не из-за откровенно сексуальных сцен, а дабы лицезреть киношедевр.

 Кто и как бы ему объяснил: почему в год литературы в нашей стране (несколько лет назад) при подсчете количества самых проданных книг первые места оказались у американских модных фэнтези, остальные у российских авторов, но по признанию самих издателей, качество контента этих продаваемых книг удручило даже их.

Хотя здесь оговорюсь, пусть у нас нет сегодня Пастернака, Булгакова, Шолохова, Абрамова… а сплошь одни Донцовы, Маринины, Шиловы, а в мире самые великие страсти вызывают распри Ланнистеров и Старков в войнах престолов, а Нобелевская премия по литературе выдается за песенные тексты полузабытому битнику 60-х Бобу Дилану, — тогда сошлемся на всеобщий кризис в литературе, как это ни прискорбно…  и в рамках данной статьи у нас просто получится новая статья, что не совсем корректно…

Наконец, кто и как бы ему объяснил: почему выделяемые государством сотни миллионов рублей на реставрацию великих исторических объектов нашей страны были разворованы чиновниками высшего уровня самого Министерства культуры, и никто по этому поводу, словно дело обыденное, особо не волнуется и в отставку даже никто не подал…

Современное состояние нашей культуры – это наша боль. Но боль души свойственна тем, кто имеет совесть, честь, нравственность, интеллигентность… — все это из истинных слов Дмитрия Лихачева. Вот, если хотите из лихачевского: «Человек остается один в лесу, в поле. Он может натворить бед, и единственное, что сдерживает его (если сдерживает!) — его нравственное сознание, чувство ответственности, его совесть».  

Дефицит этих свойств, качеств, онтологических ценностей является разумеющимся следствием духовной трансформации человека под напором стремительно входящих в его сознание иных ценностей, мало согласуемых с культурными. Эти ценности — прагматические, фиксирующие физиологическую насыщенность и спокойствие, где духовные помыслы чаще всего сводятся к карьерным мечтам и к зависти к тем, кто оказался более удачлив. Прагматичность сознания создает потребителя. Разумеется, у такого человека есть потребность и в некой духовной пище. А вот таковой у него изобилие. Это изобилие также с прагматической целью создается так называемой масс-культурой. Предприятия, тиражирующие масс-культурные продукты, процветают. Огромные тиражи в суперобложках, полные кинозалы в восторге от голливудских спецэффектных блокбастеров, «моднявые» театральные постановки классики, скажем якобы чеховские «Три сестры» с обязательной обнаженкой и сомнительной эротикой…

Являются ли эрзацы культуры чем-то имеющим отношение к истинной культуре? Или это новые тренды, которых наше традиционное сознание не догоняет? И придя на выставку современного искусства и увидев обломок кирпича, присыпанный пылью, на женской спине, можно увидеть и в этом некий смысл, ведь когда-то и Сезанна тоже ведь не жаловали и посмеивались…

Значит, культура может быть разнообразна и многолика, или все же мы становимся ныне свидетелями подмены культуры некими поделками под нее, рассчитанными на тот IQ, который сформирован нашим постиндустриальным веком? Можно вроде бы запутаться. И запутываются, особенно многие молодые, выходцы из интернет-поколений, воспитанные на виртуальной мишуре. Подмена истинной культуры культурными суррогатами стала настолько естественным процессом, что эти суррогаты уже нередко воспринимаются как реальные продукты настоящего культурного уровня. Невежество в восприятии и оценке таких продуктов выдается за понимание нового направления, сомнительные эталоны – за оригинальность творчества и мышления, ценность произведения культуры фиксируется не духовными и нравственными категориями, а материальной стоимостью.

Признаком неблагополучия в современной культуре служит то, что происходит с русским языком. Вернее, язык то остался великим и могучим, но его нынешнее использование в публичных коммуникациях, в СМИ (особенно на телевидении), в современных  литературных произведениях отличается выраженными брутальностью и упрощенчеством, доходящим до примитивизма. Известно, как трепетно относился к языку Л. С. Лихачев, и происходящая деинтеллектуализация языка – вызывает серьезную озабоченность, так как эта важнейшая составная часть общей культуры формирует современное мировоззрение, поведение, онтологические ценности.   

Вот почему так важен и вчера и сегодня, да и завтра тоже, некий светоч, посвящающий в истинную культуру, причащающий к ней, взывающий к ней. Но есть ли у нас сейчас кто-то, равный Лихачеву? Нет. Вспоминается та самая акматическая фаза развития этноса по Льву Николаевичу Гумилеву – сытые годы не создают шедевров. Впрочем, в нашей стране сытых годов как-то особо и не было.

Ощущается нехватка Лихачевых. Но остается наследие единственного – Дмитрия Сергеевича Лихачева, и, открывая его для себя, переосмысливаешь сегодняшний формат своего бытия, ощущаешь голод созидания, чувствуешь необходимость собственной пользы для своей страны. Неуспокоенность – личная и общественная – это и есть голос совести, бремя интеллигентности и потребность в культуре. Это и делает нас людьми и патриотами.

Вот в чем заключается замечательная правда Дмитрия Сергеевича Лихачева.   

А.А. Марков, доктор социологических наук, Санкт-Петербургский государственный  экономический университет